Слушания в Представительстве Арцаха, в ходе которых спикер Парламента Арцаха Ашот Даниелян заявил, что Арцахский вопрос не закрыт, вызвали небольшое, но ощутимое землетрясение в армянском обществе.

Власти отреагировали обыском в здании Правительства, в свою очередь Никол Пашинян заявил, что Карабахский вопрос закрыт, возвращения арцахцев не будет, а те, кто «где-то» рассуждает об обратном, провоцируют войну. Более того, Пашинян призвал Баку обоюдно закрыть тему возвращения арцахских беженцев и 300 тыс. азербайджанцев, которых Алиев намерен заселить в Армении.

Политика власти очевидна, но реакция остальной части общества выглядит удручающе суицидально.

Представители части парламентской оппозиции подчеркнуто говорят только о возвращении арцахцев, не настаивая на возобновлении политического процесса. Они «разъясняют», что так правильнее, поскольку это требование «не мешает» мирному процессу, но подспудно предполагает наличие международных гарантий и миротворцев, а значит – некие политические шаги.

Партия Сержа Саркисяна настаивает, что в соответствии с предложением МГ ОБСЕ 2019 года можно было решить вопрос, избежав войны и депортации. Она призывает вернуться к международному посредничеству.

Однако общий публичный тренд состоит в том, что арцахцы сами упустили поезд, когда после войны 2020 года возложили все надежды на русских и, якобы, не требовали международных сил.

Довольно популярный и думающий блогер после слушаний в Представительстве Арцаха приветствовал то, что арцахцы, наконец, решили открыто бороться за свои права. Но сразу же оговорился, что если бы в Арцахе так не держались за русских, то блокады и депортации могло и не быть.

Параллельно менее уважаемые блогеры и «правозащитники» сливают в сеть ушаты грязи на арцахцев, пытаясь оправдать депортацию и поражение коррумпированностью верхушки и меркантильностью остальных арцахцев.

Это очень распространенное мнение, которое активно поддерживается провластными и иными СМИ. Чем вызваны такие крайне необъективные и далекие от реальности оценки? Ведь всем очевидно, что агрессором был Азербайджан, поддерживаемый Турцией, Израилем, Пакистаном, что Россия действовала на стороне Баку и насильно ввела свои войска в Арцах, что правительство Армении не выполнило свои обязательства по защите прав арцахцев.

Вот это и есть ответ – снять вину с Азербайджана, Турции, России, Израиля, правительства Армении и обвинить арцахцев в том, что они неправильно сориентировались и теперь пусть расхлебывают сваренную ими же кашу.

Но разве арцахцы требовали ввести российские войска в 2020 году? Разве арцахское руководство подписало заявление 10 ноября?

Разве не арцахцы проводили в окруженном азербайджанцами, турками и русскими Степанакерте акции протеста — с призывами к Франции, к ООН, к Красному Кресту? Разве не они ходили на базу российских миротворцев с протестами, разве не они там перевернули российскую боевую машину в знак протеста? Разве арцахцы запретили въезд в Арцах фурам французских мэров? И разве российские военные базы не чувствуют себя в Армении вольготно?

И как себе представляют люди, которые понятия не имеют, что происходидл в Арцахе после 10 ноября 2020 года, «правильные» шаги арцахцев? Те, кто был там, знают, что уже в марте 2022 года, когда на «объездной» дороге из Степанакерта в Лачин была расстреляна армянская машина, убиты полицейские, отношение к российским миротворцам резко изменилось. После этого «миротворчество» РФ воспринимали как оккупацию, и это мнение еще больше укрепилось после истории с Караглухом и сдачи Паруха.

Представители арцахского актуального общества говорят, что без поддержки Армении, без понимания и оценки реальных причин произошедшего не удастся отстоять права не только арцахцев, но и Армении в целом. Можно обвинить арцахцев даже за все будущие войны, но это не решит проблем, если враги будут называться «друзьями», а арцахцы – врагами.

Идея сохранения и передачи следующим поколениям традиционной арцахской кухни зародилась у Мариам Абрамян ещё в Степанакерте. Однако она представляла себе эту работу профессиональнее: подходящие продукты, освещение и техника для съёмки. Но после депортации все перевернулись с ног на голову. Оказалось, что самое важное — это люди, их истории и рецепты, которые до сих пор живут в памяти.

«Я всегда думала: „Начну, когда будут подходящие условия“. А после депортации поняла: „Если не сейчас, то когда?“» — говорит Мариам Абрамян.

Сегодня она снимает на видео не только традиционные блюда, но и людей, переживших трудный путь, потерявших свои дома и привычный уклад жизни.

В видеороликах Мариам показаны не только блюда: в них запечатлены люди, находящиеся рядом, чьи голоса и воспоминания оцифровываются и становятся уникальным архивом, хранящимся для будущего.

Особенность этих видеороликов в том, что арцахцы, оказавшиеся в разных уголках мира, снова видят знакомые лица. Соседей, друзей, даже тех, кого не видели годами.

«Многие пишут, что видеоролики создают ощущение сопричастности, словно люди сидят на одной кухне, беседуют и пробуют», — говорит она.

Хотя инициатива начиналась на любительском уровне, «с чем придется», она быстро стала популярной. Мариам с улыбкой отмечает: «Проблема только в том, что арцахцы избегают камер».

Съемка людей в чужих домах часто вызывает чувство дискомфорта. «Многие говорят: „Вот если бы мы были в Арцахе, в своем доме, то с удовольствием поучаствовали бы. А здесь условия не те»».

Однако Мариам намерена продолжить проект, снимая блюда, новых людей и теплые воспоминания.

Ее инициатива постепенно превращается не только в кулинарный проект, но и в работу по восстановлению культурной памяти.

Нематериальное культурное наследие: что дает этот проект?

Арцахская кухня — это не просто еда: это носитель воспоминаний, идентичности и общинных связей. Каждое блюдо — ацик, чоратан, женгиалов ац или хашил — связано с землей, деревней, традициями и семейными историями.

Под угрозой оказались не только дома в результате депортации, но и нематериальное культурное наследие, которое передается от матери к дочери, от соседа к соседу, от праздничного стола к повседневному.

Инициатива Мариам Абрамян — это современный способ сохранения этого наследия: она оцифровывает знания и опыт, которые ранее передавались только устно, это гарантия, что истории блюд не будут утрачены вне централизованных общин, и создает живой архив памяти, который может быть использован как исследователями, так и будущими поколениями.

Эта инициатива также важна с психологической и социальной точки зрения: видеоролики объединяют людей, потерявших свои физические дома, но продолжающих строить свои общинные дома на цифровой платформе.

Мариам Саргсян