Песня на диалекте — как дом родной: Генри Исраелян

Генри Исраелян родом из села Тблгу. Он никогда этого не скрывает. «Я считаю себя деревенским», — говорит он, хотя вырос в городе Мартакерт. Для него эта идентичность — не биографическая деталь, а мировоззрение.

Генри занимается музыкой и юмором. Внешне, как он с улыбкой отмечает, он выглядит немного как немец, и в Ереване даже случалось, что нищие, приняв его за иностранца, просили евро.

Но, несмотря на внешнюю «иностранность», его внутренний язык — строго местный, глубоко укоренившийся, с диалектом.

До войны Генри занимался сельским хозяйством: у него была ферма, он разводил свиней. Сегодня живет в селе Ванказат, где продолжает заниматься земледелием и птицеводством.

«У меня здесь нет основной деятельности», — говорит он, но именно в этом «отсутствии» и зародилось его самое важное занятие: творчество.

Именно здесь Генрих начал петь на арцахском диалекте. Песни о деревенском доме, тоске, земле и любви.

«Когда я говорю «деревня», я представляю себе крыши, зиму, леса, дым из труб», — говорит он.

Сначала он думал, что это будет юмористическая песня о ностальгии. И, как это часто бывает, юмор постепенно угас, и в конце концов «от юмористической части почти ничего не осталось»: осталась песня о ностальгии тысяч людей.

Чуть позже родилась вторая песня Генри — «Было бы хорошо, если б все было в норме». Это тоже песня на диалекте, в которой он рассказывает о тоске по своей собаке Арчи. Арчи был его другом в Тблгу, когда Генри переехал в деревню и жил один. Его глаза наполняются слезами, когда он рассказывает эту историю: собака была не просто домашним питомцем, а верным другом.

«После войны всё было угнетающе, — говорит Генри, — и единственное прекрасное и настоящее, что я нашёл, было в деревне».

Дедушка подарил ему участок земли. Многие не верили, что он там останется, думая, что уедет через несколько дней.

«Но когда отец увидел, что я остался и работаю, он решил, что нам нужно купить дом. Они купили дом. В 25 лет у меня уже был дом, машина и собака. Но я закрыл за собой дверь, и мы уехали», — говорит он.

Когда они уезжали, отец спросил, зачем он закрывает дверь, Генри ответил: «Чтобы они не думали, будто мы сбежали из страха, нам просто пришлось уехать».

Вот только собака отказалась ехать.

Сегодня песни Генри Исраеляна — это не просто личные истории. Это воспоминания, рассказанные на диалекте, которые сохраняют не только язык, но и мир, который он представлял себе на этом языке.

Песня на диалекте становится домом: домом, дверь которого не закрыта, хотя его обитателям пришлось уехать.

Мариам Саргсян