Аскеран — один из тех городов Арцаха, который мал на карте, но велик в памяти. Маленькими, но гостеприимными воротами, финскими домами, сплоченным сообществом он стал символом детства, самобытности и утраты для тысяч людей.
Ашот Габриелян не говорит об Аскеране как о городе прошлого. По его словам, он продолжает жить, прежде всего, в сердцах людей.
В памяти Ашота Аскеран — это маленький и до боли родной город, который, «будучи маленьким, занимал много места». Он помнит финские дома, цвет города и чувство безопасности, которое давал Аскеран.
Ашот измеряет большие города количеством светофоров. В Аскеране их не было, но была школа на 400 детей — единственная и самая прогрессивная в городе.
«Когда говорят об Арцахе, я не вспоминаю деда и бабушку, а прежде всего Аскеран: церковь Пресвятой Богородицы, «крепость». Мое детство прошло в горах и долинах Аскерана», — говорит Ашот.
Он отмечает, что много лет не понимал, что значит понятие «зона конфликта». Однако после 2020 года Аскеран стал приграничным городом. «Было тяжело, потому что наши деревни, где мы навещали родственников, оказались под азербайджанским контролем, город стал границей, но сохранил свой гостеприимный дух. После войны Аскеран также принял сотни перемещенных лиц», — говорит он.
«На сознательном уровне у всех нас были мысли о предстоящей войне и депортации, — говорит он, — но я не мог представить, что это случится с нами».
Он вспоминает эпизод, когда, проходя через Красный базар, задал другу из Гадрута вопрос, с которым сам столкнулся после 2023 года, когда приехал в Горис: так близко, но далеко от дома.
Ашот понимает, что это естественно, когда люди не могут в полной мере понять, что переживают арцахцы. «Могут сопереживать, но понять полностью нет», — отмечает он.
Во время блокады он «прочувствовал» её на себе в несколько этапов. 3 декабря он был в пути, затем неделю пробыл в Ереване. В это время работал учителем, были каникулы. Страх и чувство ответственности были тяжелыми, особенно от мысли о том, что он сможет связаться со своей семьей.
В Ереване он участвовал в демонстрациях, а в рамках программы «Обучай Армению» работал с детьми, оставшимися по эту сторону границы.
Когда он смог вернуться в Аскеран, наибольшим дискомфортом оказалось отключение электроэнергии. «Мне постоянно хотелось сказать: „Включите свет“», — вспоминает он.
В Колхозашене Ашот был классным руководителем 12-го класса. К лету условия блокады стали крайне тяжелыми. Он говорит, что никогда не собирался создавать блог о боли. Хотя многие читали и откликались, со временем он начал думать, что это ничего не меняет.
«Я привлекал внимание, но это не помогло», — говорит Ашот. Поэтому он хочет помнить об Арцахе не только в контексте блокады. Для него Арцах — это не просто блокада и война.
В семье Ашота трое братьев. Он часто видит, как члены его собственной семьи рассматривают фотографии дома, каждый по-своему, в своей собственной сфере, со своими людьми. Эти изображения иногда вселяют надежду, иногда доводят до грани отчаяния. «Если однажды мы увидим свой дом, есть он или нет, это станет поворотным моментом», — отмечает он.
Сегодня семья пытается создать новый дом, сохраняя при этом атмосферу, существовавшую в отцовском доме. «Важно то, что мы существуем», — говорит Ашот.
По его словам, аскеранцы стараются поддерживать общинные связи. Важно одновременно оставаться частью общины и интегрироваться. «Мама угощает соседей арцахскими блюдами, начинаются разговоры о внутренней культуре», — говорит Ашот, и жизнь постепенно движется вперед.
Для Ашота Габриеляна Аскеран — это не только место его рождения, но и ось памяти и идентичности. Город, в котором не было светофоров, но были люди, указывающие путь. Сегодня, когда у многих по-прежнему нет домов и физического пространства для поддержания общины, аскеранская община продолжает жить, сохраняя диалект и передавая опыт.
Мариам Саргсян
