Последние жители Степанакерта: три разных сценария после потери родины

После массового исхода армян из Арцаха в сентябре 2023 года Степанакерт не опустел одномоментно. В городе ещё оставались люди, которые по разным причинам не захотели или не смогли уехать. Их истории показывают, что депортация не завершилась в момент массового пересечения границы — для некоторых она продолжалась ещё месяцы и годы.

Одним из тех, кто сознательно задержался в Степанакерте, был писатель Сергей Огольцов. После исхода он ещё несколько месяцев жил в практически обезлюдевшем городе и покинул его только в мае 2024 года. По его рассказам, привычная городская жизнь исчезла: улицы опустели, дома были заброшены, а оставшиеся люди существовали в совершенно иной реальности. Огольцов фактически стал свидетелем последних месяцев армянского Степанакерта, и описал этот опыт в своей книге.

Однако его решение остаться отличалось от положения тех, кто физически или социально не имел возможности начать новую жизнь в Армении. Среди последних жителей были пожилые люди, люди с инвалидностью, одинокие и те, у кого не было родственников или собственного жилья за пределами Арцаха.

Одним из наиболее известных примеров стал Фред Айрапетян. После исхода он отказался покидать свою квартиру, поскольку не представлял своей жизни без Степанакерта. В итоге в январе 2026 года он оказался среди последних армян, вывезенных в Армению. По информации Step1.am, после депортации Фред находится в тяжёлом психологическом состоянии в одном из ереванских центров ухода.

В январе 2026 года Азербайджан вывез из Степанакерта последних 11 армян. По словам омбудсмена Арцаха Гегама Степаняна, последние три-четыре месяца перед этим они жили в гостинице «Дхяк». При этом сам процесс их перемещения, согласно полученной им информации, не выглядел как свободный и заранее согласованный переезд: людям сообщили, что нужно садиться в машину, но не сказали, куда именно их везут. Только у моста Акари они поняли, что направляются в Армению.

Степанян также сообщил, что родственники некоторых перемещённых рассказывали о крайне тяжёлых условиях содержания в последние месяцы, включая случаи избиений. После прибытия в Армению люди прошли медицинское и психологическое обследование. Часть поселилась у родственников, другие оказались в центрах ухода. Сам омбудсмен сознательно не стал сразу встречаться с ними, объяснив, что людям необходимо время, чтобы прийти в себя после пережитого.

Но даже после вывоза этой группы ситуация оставалась не до конца ясной. По данным, которыми располагал Степанян в начале февраля, в Арцахе могли оставаться ещё два армянина — женщина, которую не вывезли, и Миша Григорян, который сел в машину, доехал до моста Акари, но на полпути решил вернуться.

История Миши особенно показательна, поскольку демонстрирует другую сторону проблемы. Он фактически оказался перед выбором между двумя неизвестными: покинуть родное пространство и оказаться в Армении или вернуться туда, где уже практически не осталось армянской жизни. По рассказу общественного деятеля Тиграна Петросяна, Миша у моста Акари отказался продолжать путь, заявив, что боится, что в Армении его убьют. По словам очевидцев, после угроз со стороны сопровождавших он всё равно предпочёл остаться.

Таким образом, истории Огольцова, Фреда Айрапетяна и Миши Григоряна представляют три разных сценария поведения человека после потери родины. Огольцов сознательно оставался, чтобы увидеть и зафиксировать исчезновение города. Фред не хотел оставлять свой дом и привычную среду. Миша, начав путь в Армению, в последний момент отказался от него. Их объединяет одно: для каждого решение об отъезде было связано не просто с перемещением из одного места в другое, а с окончательной потерей привычного мира.

Именно поэтому позиция Гегама Степаняна важна и в более широком контексте. Он неоднократно подчёркивал, что возвращение арцахцев невозможно рассматривать как простой призыв «вернуться домой». По его мнению, для реального возвращения необходимы международные гарантии безопасности, поскольку  гарантий одной стороны, отношение которой уже ощутили на себе оставшиеся в Арцахе люди, недостаточно.

Последние жители Степанакерта фактически стали последними живыми свидетелями того, что произошло после сентября 2023 года. Их число постепенно сокращалось: от нескольких десятков в первые месяцы после исхода — до нескольких человек, а затем до единиц. При этом даже точного списка оставшихся не существовало, что само по себе показывает масштаб неопределённости вокруг их судеб.

Сегодня Степанакерт вновь заселяется азербайджанскими семьями, тогда как армянское население города оказалось за пределами Арцаха. Поэтому истории последних жителей важны не только как воспоминание о прошлом. Они показывают, что потеря дома имеет последствия далеко за пределами самого факта перемещения: человек может физически оказаться в безопасности, но при этом потерять привычную среду, социальные связи, чувство принадлежности и возможность самостоятельно определить, где и как ему жить.

Арсен Агаджанян