Ответ на вопрос мальчика определит не только отношение будущих поколений к Арцаху

Недавно, гуляя в парке, где в ряд установлены фотографии героев трёх Арцахских войн, я увидел мальчика лет двенадцати с матерью. Они остановились у портретов. Мальчик посмотрел на фотографии и спросил:

— Мама, а почему они погибли, если Арцах был не армянским? Получается, они погибли ни за что?

Вопрос ребёнка гораздо глубже, чем кажется. В нём отражается одна из главных проблем сегодняшней Армении — не только политическая судьба Арцаха, но и то, как историю Армении будут объяснять следующему поколению.

Ребенок видит фотографии людей, которых десятилетиями называли героями и которые погибли, защищая Арцах. Одновременно он слышит, что Арцах не был армянским, что борьба за него была ошибкой, а идея «миацум» должна остаться в прошлом.

Но история Третьей Республики говорит о другом. Идея воссоединения Арцаха с Арменией была заложена в основу независимой армянской государственности. Декларация независимости 1990 года зафиксировала решение о воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха, а Конституция Третьей Республики через преамбулу связана с этой Декларацией.

Поэтому «миацум» был не просто лозунгом улицы. Он являлся частью политико-исторического фундамента Третьей Республики, выстроенного на общественном требовании.

Именно поэтому возможное изменение Конституции имеет значение далеко за пределами юридической процедуры — из неё исчезнет связь с Декларацией независимости и гражданским решением создания государственности на основе восстановления исторической справедливости.

На этом фоне особенно болезненно выглядит судьба примерно 150 тысяч армян Арцаха, которые после войны 2020 года, блокады и геноцида сентября 2023-го были вынуждены покинуть свои дома. Практически все арцахцы имели паспорта Республики Армения. Однако после перемещения государственный подход к их гражданскому статусу изменился: людям с паспортами с кодом 070 пришлось проходить процедуру получения нового армянского паспорта и подтверждения гражданства. По официальным данным, к июню гражданство Республики Армения получили 40 817 арцахцев, то есть примерно треть.

Получается парадокс: человек родился в Арцахе, прожил там всю жизнь, имел армянский паспорт, даже живя в отдельно провозглашенной республике, знал, что Миацум в силе, а после этнической чистки оказался в ситуации, когда ему приходится заново подтверждать свою принадлежность к армянскому государству.

На этом фоне особенно показателен недавний конфликт Николая Пашиняна с женщиной из Арцаха в ереванском метро. Спор вокруг карты Армении без Арцаха показал столкновение двух разных восприятий одной реальности: для правительства Арцах становится вопросом прошлого, который необходимо закрыть, а для арцахцев и значительной части армянского общества это не просто прошлое, а часть собственной истории и идентичности.

И это не только впечатление отдельных людей. Согласно исследованию Фонда цивилизационных исследований «Арар» («Արար» քաղաքակրթական հետազոտությունների հիմնադրամ) 2025 года, 88% опрошенных считают потерю Арцаха временной. 63% считают, что без решения Арцахского вопроса невозможно заключить полноценный мирный договор с Азербайджаном, а 67,4% допускают возвращение армянского населения Арцаха при изменении политических и военно-политических условий.

Эти цифры важны. Они показывают, что попытка представить Арцах исключительно как закрытую страницу истории не обязательно отражает общественное восприятие. Политическая повестка может измениться за несколько лет, но историческое сознание общества меняется гораздо медленнее или не меняется, однажды возвращая во власть тех, кто способен реализовать общественную потребность.

И в этих условиях вопрос мальчика у фотографий погибших приобретает уже государственное измерение.

Что мы будем говорить ему через десять лет?

Что эти люди погибли за идею, которую сама Республика Армения впоследствии признала ошибочной? Что «миацум» был заблуждением? Что Арцах не имел отношения к армянской государственности, несмотря на то что идея его воссоединения была отражена в Декларации, связанной с Конституцией Третьей Республики?

Или мы скажем ему, что тысячи людей воевали и погибали, потому что считали Арцах своей родиной и частью армянского национального пространства, а независимая Армения на протяжении десятилетий строила свою государственную идентичность с учётом этой идеи?

Политический курс может измениться. Конституцию можно изменить. Отношение государства к Арцаху может измениться. Можно заменить паспорт. Но невозможно одним решением изменить инстинкт самосохранения, национального достоинства, историю людей, которые родились и жили в Арцахе, или стереть память о тех, кто погиб, считая его своей Родиной.

Если новая Конституция окончательно исключит связь с Декларацией независимости, «миацум» может исчезнуть из официальной государственной конструкции. Но он не исчезнет из памяти тех, кто родился в Арцахе, воевал за него или потерял там близких, а также тех, кто считает восстановление национальных прав единственным легитимным фундаментом государства.

И тогда вопрос будет уже не только в том, каким будет отношение Армении к Арцаху. Вопрос будет в том, какой станет память о самой Третьей Республике.

Потому что невозможно одновременно сказать: «это была не наша земля», — и ожидать, что новое поколение спокойно будет смотреть на фотографии тысяч погибших, которых его родители и государство ещё вчера называли героями.

Ответ на вопрос мальчика определит не только отношение будущих поколений к Арцаху. Он покажет, что Армения будет считать собственной историей и какую память оставит своим детям.

Арсен Агаджанян