Царила полная неопределенность, «арцахцам оставалось пять дней»

Каким был 20 сентября 2023 года в Степанакерте

Не знаю, зачем, но вечером 19-го я отправился на Братскую могилу. Издалека заметил свежий земляной холм, рядом с которым стоял человек, словно призрак. Это был мой армейский сержант, а под холмом лежал его павший товарищ. Мой сержант бормотал что-то вроде молитвы, но, насколько я помню, он не был сектантом, в армии он вообще был неверующим. Полупустая бутылка коньяка стояла на квадратном белом камне, из которого изготовляют надгробный крест.

«Пойми меня, брат, я не хочу, пойми, я не хочу», — бессвязно говорил мой сержант. Сходит с ума, подумал я.

В то время живых цветов не было, так как их также импортировали из Армении, а из-за блокады они были недоступны так же, как продукты питания и медикаменты.

На могилы опознанных и похороненных ребят были возложены пластиковые цветы.

На чёрных лентах было написано «Дорогому отцу», «От друзей». Выше — ухоженные надгробия участников 44-дневной войны 2020 года с фотографиями, а чуть ниже — надгробия участников апрельской войны. Ещё выше могилы павших в первой Арцахской войне, там похоронен и мой двоюродный брат. Его похороны ярко запечатлелись в моих детских воспоминаниях (помню, как он смеялся над моей самодельной винтовкой — ствол был сделан из железного каркаса кровати, а спусковой крючок — из резины от мяча, «игрушки» детей 90-х).

Братское кладбище разрослось. Многих хоронили ночью, опасаясь ударов беспилотников, присутствовали несколько человек. Но утром уже никто не боялся — будь что будет, и все были на Братской. «Не могу нажать на кнопку фотоаппарата», — говорит фотограф Давид.

Это был солнечный осенний день, полный грусти и неопределённости.

На площади царила странная обстановка. Кто эти парни с автоматами, но в гражданской одежде? Перед президентским и правительственным зданиями стоят жёлтые автобусы и грузовики. Мы что, уезжаем? Никто ничего конкретного не говорит. Где мэр?

В коридорах правительства на скамейках полуспят бабушки, женщины и дети. Это жители сел из оккупированных 19-го числа районов, которые едва добрались до столицы. Другие, растерянно, спрашивают, где школа.

«Бабушка, пойдемте покажу», — говорит журналистка Цовик и сопровождает их в «Первую» школу.

Пушки замолчали, но что делать, никто не знает.

В микрорайоне «Арцах» из подвалов вышли женщины и дети. Распространился запах дыма, но это был не приятный запах лесной древесины. Что это за костер во дворе здания? Дети, наверное, развлекаются, но нет, тикин Ася объяснила, что они уничтожают документы и фотографии.

Вчера вечером мы заметили пламя в котельной, который отапливает район, позвонили в МЧС, где, к нашему удивлению, нам сказали, что «слушают». Мы с сотрудниками МЧС подошли ближе, оказалось, что жгут армейские архивы.

В городе повсюду дым и пепел, это уже не чистый Степанакерт с запахом лип. Один собирает вещи, один говорит, что едет завтра, дворники подметают улицы, другой торгует сигаретами, кто-то вешает белье, третьи просто сидят в беседках. Какой сегодня день, о чем этот «мир»?

Возвращаюсь домой и вижу большую семью моего дяди. Дочери, их мужья и дети, свекры и свекрови, которые провели ночь в машине. «Зачем спать в машине? Дом пустует», — спрашиваю я. «А кто будет спать?» — спрашивают они.

Из деревни они привезли что могли. В большом котле мёд, мясо, но нет хлеба, самого важного. Те, кто был в Степанакерте во время блокады, подтвердят, как еда то появлялась в изобилии, то исчезала совсем.

Войдя в дом, смотрю на стены. «Что мне взять с собой», — думаю я. Забыл про семейные альбомы, даже не  взял фотоаппарат, который мне подарил мой американский друг. Завернул компьютер в куртку и стал ждать. В дверь стучат, открываю и вижу нашу соседку, тикин Венеру, с большой тарелкой соли. «Я поставила перед дверью — говорят, она приносит добрые вести», — говорит она. Я не суеверен, но где она нашла соль? В те времена соль была на вес золота. Многие помнят «базар» в Фейсбуке, где соль обменивали на подгузники, стиральный порошок на кофе, шампунь на картошку.

Это была полная неопределенность, «арцахцам оставалось жить пять дней».

Марут Ванян

P.S. «Важно: массированная атака беспилотников на Москву и Московскую область», — читаем в российских СМИ. Примечательно, что это происходит именно в эти дни. Путин прав в одном: «Всё началось с Нагорного Карабаха», — сказал он, но, похоже, эту фразу следует понимать шире, чем он имел в виду. Разве не русские «защищали» армян в те дни 2023 года?