Нельзя позволять, чтобы смертельный яд убил армянское общество

Соцсети разрываются от видео с выступлением Лилит Ованнисян с песней об Арцахе, во время которой на сцене инсталировались изображения памятника «Мы наши горы». Певицу буквально превозносят за смелость, почти так же, как женщину, ранившую ножом проникшего в ее дом азербайджанского солдата.

Даже год назад даже власти и представить не могли подумать, что распространяемые ими «по политическим соображениям» нарративы могут дать такой «эффект», и заурядная песня про Арцах может стать «сенсцией», затмившей собой проявление материнского инстинкта молодой женщины в Шаки.

Представители высшей власти, распространяющие нарративы о закрытии страницы Арцаха, об опасности этой темы, открытым текстом говорят, что делают это, чтобы не сорвать «мирный процесс». Но эти нарративы стремительно становятся поведенческой «отправной точкой» и «директивой», например, для некоторых учителей в школе, которые передают эту «директиву» ученикам. Они становятся «самоцензурой» для части людей искусства, даже для развлекательных заведений, не желающих иметь проблем с властью. Эти нарративы приводят к тому, что в некоторых классах арцахские дети могут подвергаться буллингу, и дети уже на уровне «мальчишеских отношений» повторяют оскорбительные выражения типа «вы сбежали», «не воевали», «почему вы не погибли», и «вы плохие, поэтому Армения вас не защитила».

Причина распространения этих нарративов состоит не только в том, чтобы «замаслить» Алиева и оправдать сдачу Арцаха. Эти нарративы нацелены и на будущее — Армения не будет воевать за Арцах, потому что он не наш, а арцахцы недостойны наших жертв.

Гнусные нарративы, как говорят в приватных беседах представители властной пропаганды, направлены не против «наших перемещенных братьеы и сестер», а для того, чтобы показать, как власти Армении «душат реваншизм в колыбели». Однако эти нарративы пробудили в некоторых гражданах Армении самые низменные инстинкты, ибо уже можно не прикрываться «лживым патриотизмом». И именно это тиражируется в соцсетях.

Однако основная часть населения Армении достаточно мудра, чтобы не поддаваться на смертельные инъекции. Недавно в Гюмри 27 октября женщина подошла к нам в церкви и рассказал, что в этот день всегда приходит в церковь. «Как мы могли отдать Арцах, я не понимаю, как мы может отказаться от самих себя?», говорила женщина, не сдерживая эмоций. Так думают многие в Гюмри, в Ереване и везде.

И если в одной школе убрали с выставки рисунок девочки с изображением памятника «Мы – наши горы», то в сотнях других школ эти рисунки не только остаются висеть на стенах, но и тепло оберегаются. Если на официальных концертах не звучат песни про Арцах, то на семейных и дружеских посиделках по-прежнему поютто, чем на самом деле живет народ, пытающийся сохранить национальное достоинство.

В Ереване в книжных магазинах по-прежнему продают книги об Арцахе, в прессе ежедневно публикуются сотни информаций об Арцахе и его славной истории, в Госрегистре Армении по-прежнему зарегистрированы сотни организаций, в названиях которых есть слова «Арарат», «Арцах», а в школах на многих мероприятиях по-прежнему говорят о национально-освободительной борьбе как о неотъемлемом праве нации. Это не тиражируется, но это есть.

Мы видим это каждый день и на каждом шагу, мы видим, как владельцы магазинов покупают у арцахцев испеченную дома пахлаву и продают ее за себестоимость, только чтобы помочь арцахской женщине выжить. Мы видим каждое воскресенье заполненные до отказа церкви, где по-прежнему возносятся молитвы за Армению, в том числе, за Арцах.

Нельзя позволять, чтобы сами арцахцы воспринимали себя как ренегаты, а не полноправную часть армянского общества. Нельзя позволять, чтобы армянское общество отравляли смертельным ядом, который может окончательно разложить систему национального инстинкта самосохранения.

Армянскому обществу не привыкать жить в параллельном мире с властной пропагандой: в условиях советского «интернационала» армянский национальный инстинкт достиг того, что в 1988 году национальное пробуждение армян смело целую советскую империю. И сейчас армянский национальный инстинкт жив, и армянская женщина в Шаки готова с ножом защищать своих детей, а ее соотечественница в Гюмри обязательно найдет ответы на свои вопросы об Арцахе. И ничего с Лилит Ованнисян не случится за песню об Арцахе, и это увидят другие певцы.