Где будет наше последнее пристанище?

Встратила в ереванском парке супружескую пару лет шестидесяти, насильственно покинувшую Арцах. Они шли, тихо разговаривая. Мы встретились взглядами и сразу поняли, что из Арцаха. Через несколько минут мы уже говорили о самом болльном для нас арцахцев — жилье.

Ашот и Сусанна жили в Степанакерте. В 1989 году оба были депортированы из Баку, а спустя годы создали семью в Степанакерте. Детей у них не было. Они долго боролись, лелея надежду, но однажды смирились с болью. И продолжают жить, поддерживая друг друга.

У них была работа в Степанакерте, собственный небольшой дом. Возможно, это не было большим состоянием, но это было место, куда они могли вернуться после работы, закрыть за собой дверь и почувствовать, что в этих станах они сами решают, как жить.

Затем последовала еще одна депортация. На этот раз из Арцаха.

Сейчас они живут на окраине Еревана, работая в одном торговом центре. Ашот — охранник, Сусанна — уборщица. Работают, заботятся о своих нуждах и пытаются самостоятельно преодолевать трудности. Сусанна говорит, что они едва выживают, но не жалуются. Самое главное — быть здоровыми. Хотя финансовых трудностей много, и им часто приходится отказываться даже от самого элементарного.

Их маленькая радость — парки Еревана. Сюда они приходят погулять, встретиться с соотечественниками, поговорить, поделиться своими переживаниями. Иногда кажется, что, выслушав чужую боль и рассказав свою, можно облегчить душу.

Но после ухода из парка жизнь остается прежней. Та же неопределенность, тот же вопрос: как обрести собственный кров?

Ашот не верит, что они смогут купить дом по жилищному сертификату. Для них это нереалистично. Банковский кредит тоже недоступен. Он считает, что государству следует подумать о строительстве социального жилья, чтобы люди могли жить в достойных условиях, не обременяясь непосильными финансовыми обязательствами.

История Ашота и Сусанны не только о них. Многие подобные семьи работают, пытаются встать на ноги, но собственный дом остается недостижимой мечтой. А с возрастом это становится не только бытовым вопросом, но и защищенной старости, заботы в случае болезни и уверенности в завтрашнем дне.

«Мне страшно подумать, что будет, если кто-то из нас умрет. Случаев внезапной смерти арцахцев очень много. Первая мысль, которая приходит мне в голову, — где мы найдем свое последнее пристанище? Все связано с большими деньгами».

Страх смерти – не единственное, что есть в этих словах. Это и накопленная годами неуверенность, тревога от одиночества и беззащитности на чужбине, осознание того, что в самый трудный момент жизни рядом с тобой может никого не оказаться, и даже средств, чтобы обеспечить последнее прибежище, может не найтись.

Думают они и том, что в Армении нет не только института социального жилья, но и достаточного количества мест в домах престарелых. В министерстве сообщают жителям Арцаха, что в доме престарелых очереди на два года.

Муж пытается пошутить. «Не бойся, мы еще многих переживем», — говорит он.

Но его голос тоже взволнован. Возможно, он думал о том же, просто не хочет озвучивать то, чего они оба боятся.

Они по-прежнему работают, гуляют по паркам Еревана, встречаются с соотечественниками и стараются жить. Не требуют роскоши, не мечтают о большом доме. Им просто нужен маленький уголок, где они будут чувствовать себя в безопасности, где старость не будет сопровождаться неуверенностью и где сердце не сжимается при мысли о завтрашнем дне.

История Ашота и Сусанны – вопрос, на который тысячи вынужденных переселенцев ждут ответа: как жить и стареть в стране, которая стала тебе домом, но даже социальная крыша недостижима, а думать о завтрашнем дне страшно.

Карине Бахшиян