Завтра должен состояться митинг, объявленный Движением «По-своему», которому предшествовали многочисленные аресты. Они призваны не только «обезглавить» движение, но и нагнать страху на тех, кто намерен принять участие в митинге.

Между тем продлен срок лидеру Движения «По-своему» Самвелу Карапетяну, србазану Микаелу, арестованы высокопоставленные священники, в том числе – племянник Католикоса Гарегина Второго архиепископ Мкртич Прошян, задержан адвокат Александр Кочубаев, а сегодня были арестованы ректор и проректор Педагогического университета, которых обвинили в «создании преступной группировки».

Несмотря на то, что каждому из арестованных предъявляется свое обвинение – в коррупции или даже подготовке террора, но в целом тенденция очевидна – за решетку отправляются лица, выступающие с оппозиционными взглядами и имеющими влияние на общество.

Европейские и другие правозащитные организации, которые обвииняют власти Грузии в нарушениях прав человека и пророссийском курсе, вполне лояльно относятся к действиям властей Армении. Это происходит потому, что провластная пропаганда напрямую обвиняет задерживаемых лиц в действиях в пользу России и участии в заговоре, который руководится из Кремля.

Европейские правозащитные и демократические институты в замешательстве и не знают – то ли права человека защищать, то ли «антироссийский» курс Никола Пашиняна. В конце концов побеждает Пашинян, и террор в Армении набирает силу. Что касается США, то там и вовсе закрылись демократические и правозащитные институты.

Если раньше жертвы нарушений прав человека в Армении знали, что могут обратиться в международные организации за поддержкой, то теперь им приходится уповать только на себя.

Некоторые аналитики говорят, что без гражданского неповиновения волна арестов, давления и диктата дойдет до каждого, и никто не будет застрахован от ночных обысков, допросов и арестов.

Как минимум два адвоката – Эрик Алексанян и Роман Ерицян – объявили бессрочную забастовку после ареста их коллеги Кочубаева за пост в Фейсбуке. Правда, это был довольно «опасный» для властей пост – призыв к правоохранителям, так сказать, носителям «легитимного насилия», на которые опирается Пашинян. Но все же, в правовом государстве за такое задержание не положено.

Звучат призывы ко всем адвокатам начать бойкот и тем самым выразить свой протест. Такой же призыв звучит к священникам, которые пока исправно выполняют свою миссию и смиренно садятся в тюрьму – как испытание свыше.

«Бархат» стерся, и из-под него выглянули молоток и жестяная карта.

В горах, среди жужжания пчёл и аромата мёда, живёт семья, чей ежедневный труд превратился в живую память, историю любви и бессмертия.

Лусине Оганджанян продолжает дело своего брата Юрия Оганджаняна, которое было не только семейным бизнесом, но и призванием души.

«Пчеловодство было нашим семейным делом с 1960-х годов», — говорит Лусине. «Сначала был мой дед, потом отец, а потом Юрий. Он увлекся пасекой с юных лет. Когда только учился читать, брал книгу по пчеловодству и часами листал её».

Юрий не относился к пчёлам как к источнику дохода. Для него это был не бизнес, а любовь: глубокая, искренняя и нежная.

«Он даже спас оказавшуюся в воде пчелу. Пчёлы его не жалили, говорят, пчёлы узнают своего хозяина. И это была правда: он шёл на пасеку без защитного колпака, спокойный, уверенный, умиротворённый».

Пасека семьи Оганджанян располагалась на альпийских лугах села Туми и насчитывала около 200 ульев. Война, как и в жизни многих, лишила их всего. Гадрут, Туми и огромная пасека оказались под контролем врага.

Любовь к пчёлам и мёду побудила Оганджанянов вернуться к пчеловодству, и семья начала производить мёд в Степанакерте.

Во время новой войны 2023-го семья вновь потеряла, на этот раз самое дорогое – Юрия.

«Отец очень тяжело переживал. Он не представлял, как сможет вернуться на пасеку без Юрия. Но именно пчёлы вернули его к жизни», — вспоминает Лусине.

Со временем семья решила продолжить дело Юрия, но не как бизнес, а как миссию. Лусине приняла участие в грантовой программе, приобрела несколько новых ульев, и пасека снова ожила, с невидимым хозяином: Юрием.

Но на этот раз Лусине стремилась не просто производить мёд, а превратить его в узнаваемый и ценный бренд. «Нас хорошо знали в Арцахе, но найти хороший мёд было очень сложно. Спрос заставил нас задуматься: если мы хотим продолжить дело Юрия, история должна быть видимой, визуальной. До этого у нашей продукции не было ни лица, ни бренда. Я стала инициатором того, что у нашего мёда появилось своё имя, история и лицо. Конкуренция велика, но наша сила — в самой истории: в памяти о Юрии и наследии его любви».

«Мы снова занялись пчеловодством, чтобы Юрий мог жить в мёде и осуществить свою мечту о пчеловодстве. Мёд Юрия — это история нашей семьи».

Теперь их мёд носит имя покойного Юрия – «Юр». «Так звали нашего деда и моего брата Юрия. В то же время, это слово на грабаре обозначает «свой». Так родился бренд».

Первый сбор мёда состоялся в августе этого года. Хотя объем был небольшим, но это была победа. В сентябре мёд «Юр» появился в продаже – не только как продукт, но и как символическое наследие.

«Трудно жить без физического присутствия Юрия. Но иногда кажется, что он рядом, в жужжании пчёл, в тепле солнца, в аромате мёда. Мы чувствуем его присутствие на каждом шагу», – говорит Лусине, которая дала мёду имя, и это был самый эмоциональный подход и начало чего-то нового.

Сегодня пасека семьи Оганджанян стала не только местом работы, но и маленьким памятником, живой памятью. Любовь Юрия к пчёлам живёт в их руках, и в каждой банке мёда — частичка его сердца.

Мариам Саргсян