8 сентября в беседе с журналистами в Национальном Собрании депутат от фракции «Гражданский договор» Грачья Акопян, комментируя возможное возвращение арцахцев, заявил: «Тогда мы говорили им — не выезжайте из Карабаха, они жаловались, что их не впускают в Армению, а теперь они приехали в Армению и говорят, что не пускают в Арцах». Об этом сообщает news.am.

На вопрос о том, как арцахцы могут жить с азербайджанцами, Акопян ответил: «А почему они сейчас хотят вернуться в Арцах? Мы тоже хотели, чтобы они жили в безопасности, поэтому призывали вести переговоры с азербайджанцами и не доводить дело до подписания документа о роспуске Арцаха в Евлахе.

Они сами решали, что подписывать, и подписали. Никол Пашинян ничего не предлагал».

На вопрос, считает ли он, что если бы премьер-министр Армении не признал Арцах частью Азербайджана в Праге, ситуация могла бы быть иной, он ответил: «Нет, я так не думаю».

Пока провластная пропаганда Армении из всех утюгов кричит о том, что «мир установлен», «войны не будет», «дорога Трампа – это не коридор», а «Арцахский вопрос окончательно закрыт», остальные пропагандисты заняты генерацией новой «спасительной» кампании России.

То, что Алиев и Путин не поговорили в Китае, а только поздоровались, армянское общество приняло чуть ли не с ликованием. «Столкновение России и Турции неизбежно», «скоро Путин рассердится и вернет Карабах армянам», говорят в многочисленных интервью политологи определенного толка и простые респонденты уличных опросов.

Эти настроения подпитываются и российской пропагандой. «Вы думаете, что Россия слабая? Вы будете сильно удивлены. Если Азербайджан решил, что за ним стоит Турция, и он может повоевать за Дербент, ну… Пока то, что происходит в нашем мягком подбрюшье, может служить и выглядит основанием для проведения совместной с Ираном «специальной военной операции» против недружественного влияния со стороны стран НАТО», — заявил небезызвестный Владимир Соловьев.

Соловьев пытается «купить» не только армян, но и иранцев, вызывая саркастический смех в кремлевских кулуарах.

Между тем вице-премьер России Алексе Оверчук открыто говорит о том, что «дорога Трампа» создается, чтобы связать Армению (читай — Турцию) с Россией. Скоро Москва и Анкара смогут обмениваться санкционными товарами по серому коридору через оккупированный юг Армении. Что касается железнодорожного сообщения Армения-Россия, то это пока подождет.

А любимые нашими властями турки активно готовятся к выходу на Дербент, но не войной, а опять же через оккупированный юг Армении, называя Центральную Азию и юг России Тураном.

Турция и Россия спешат — кто его знает, как все повернется, и нужно скорее все довести до точки невозврата. Турция готова уже открыть КПП Маргара на границе с Арменией, а русские берутся быстро проложить железную дорогу в Армении, договариваясь с Баку.

Пророссийские силы в Армении при этом говорят, что Путин вот-вот накажет Алиева. Пока они это говорят, Москва сливает свою оппозиционную креатуру в Армении, практически закрывая ей путь в будущий армянский парламент. Москве нужен полностью «прозападный» парламент в Армении, который примет решения о роспуске Армении и не «запачкает» Россию. Потом Москва придет и снова «спасет» остатки армян, как сделала это в Арцахе. Такова суть сделки между Москвой и Анкарой.

Россия и Турция действуют рука об руку во всех регионах, особенно, на Южном Кавказе, где они связаны между собой Карсским договором 1921 года. Ни власти, ни системная оппозиция в Армении не говорят о «жестком диске» армяно-турецого владычества в регионе — Карсском договоре. Они молчат, позволяя России и Турции расширить свою столетнюю сделку и освободиться, наконец, от бремени армянской государственности.

Жаждущее надежды общество легко поддается на гнусную пропаганду «спасительства» России, не понимая, что следующий «спасительный акт» может стать последним гвоздем в гробу армянского государства. Это прекрасно понимают пропагандисты.

Семья Айриян славилась в Арцахе своим трудолюбием, изобретательностью и умением добывать хлеб даже из камня. Эти качества, унаследованные от дедов, передавались из поколения в поколение.

Большая семья Марата и Элины Айриян живёт в селе Бардзрашен Арташатского района. После депортации из Арцаха они сначала поселились в Масисе, а затем переехали в Бардзрашен.

Элина не может смириться с потерей Арцаха и не может забыть свой дом, сад и огород.

– До депортации мы жили в достатке, занимаясь своим домом, огородом и садом. Мы возвели дом недалеко от крепости Берд в Аскеране, обставили его и переехали. Успели обработать землю, разбить сад и собрать урожай. Как и все арцахцы, видели своё будущее только в Арцахе. Но так и не успели насладиться новым домом и своей землёй. Всё пошло прахом в один миг.

Во время блокады мы ни в чём не нуждались, ведь мы – трудолюбивая и творческая семья. В тот год урожай был очень богатым. Мы делились с людьми тем, что имели. Подвал нашего дома был переполнен зимними вкусностями и заготовками. Мы уже были готовы к зиме.

…По вечерам, когда мы собираемся всей семьёй, тема наших разговоров одна и та же: Арцах и воспоминания. На днях дети вспоминали, как в последние месяцы блокады ходили на ферму Хачика недалеко от Иваняна и приносили молоко, переправляясь через реку Каркар. Каждому давали по одной ёмкости молока, чтобы досталось многим. Я готовила из молока йогурт и сыр. В осаждённом Арцахе мы жили своей обычной жизнью: ходили на работу, дети – в школу, потом возвращались домой, и все вместе занимались сельским хозяйством. У нас были куры, сыновья держали кроликов. Мы также выставляли свою продукцию на продажу, потому что всего всегда было в изобилии.

Мы скучаем по нашему дому, по каждому камню во дворе. С балкона нашего дома открывался чудесный вид на Берд, на горы у села Кятук.

Дети постоянно вспоминают дом, свои комнаты, а я помню только свой огород. Ведь мы с мужем собирали камни по одному, расчищали участок, чтобы построить дом, разбить огород и сад.

Мы и представить себе не могли, что нас ждёт. Арцах был для нас воздухом и водой, он был всем.

19 сентября 2023 года, когда началась война, Элина работала в детском саду Аскерана. Трое её детей школьного возраста были в школе, а младший был сосвекровью.

— Это был ужасный день. Я помню каждый миг как сегодня. Мы немедленно эвакуировали плачущих от ужаса детей из детского сада в подвал соседней многоэтажки, где уже укрылись жители близлежащих районов и прохожие. Потом я побежала за мамой. Она много лет назад потеряла зрение и не может ходить без сопровождения. Я привела её в подвал, ожидая, когда придёт моя сестра Анаит и заберёт нашу маму, чтобы я могла добраться до детей. В то время у меня не было никакой информации о них. Чуть позже мне сказали, что меня ищет мой муж Марат. Я вышла из подвала и поехала с мужем домой. Мои дети уже были дома. В тот день класс моей дочери Армине вместе с классным руководителем планировали посетить Бердскую крепость. Я заранее приготовила сладости и еду для пикника, чтобы им было чем заправиться во время экскурсии. Они были в Берде, когда начался обстрел. Мой муж сначала поехал за детьми, потом за мной. Ему удалось посадить 16 детей в небольшую машину и отвезти их в школьное убежище. Классный руководитель Айриян отправился в школу пешком.

Когда все дети добрались, я вздохнула с облегчением, вознося хвалу Богу.

Жена и четверо детей Сурена Айрияна, погибшего в Первой Арцахской войне, привыкли преодолевать все жизненные трудности самостоятельно, полагаясь только на свои силы. Спустя десятки лет после гибели  Сурена Айрияна его дети продолжили дело отца. Однако сентябрь 2023 года оставил свой трагический след на этой семье. Старший сын Айриянов, Мхитар, и его сын Сурен, названный в честь деда, погибшего в Первой Арцахской войне, стали жертвами взрыва 25 сентября.

Элина рассказывает, заглушая боль тяжёлых воспоминаний.

— Рано утром 25 сентября моя сестра, брат и муж отправились со мной в Степанакерт. У нас были дела, связанные с банком. Когда мы вернулись домой, было уже около семи. Мы все собрались у свекрови, чтобы вместе отправиться в Армению. Чуть позже позвонила племянница мужа и сообщила, что на топливном складе в Айказове произошёл сильный взрыв. И что ее отец и брат там. Мой муж и другой его брат, Давид, поспешили на место происшествия. Я осталась дома с детьми. Чуть позже свекровь попросила соседа повезти ее туда. После их отъезда я собрала детей на первом этаже дома, пытаясь отогнать дурные мысли. Во всем нашем райноне оставались только мы и семья нашего соседа Хачика. Вдруг я увидела движущиеся огни у реки. Я поняла, что враг уже там и может войти в Аскеран в любой момент. Я позвонила брату, который в тот момент ехал из Хнапата, чтобы он пришёл к нам, потому что дети были очень напуганы. Было уже очень поздно, когда наша семья вернулась с места взрыва, и на рассвете они вновь отправились искать родных. Сурена нашли, но в очень тяжёлом состоянии, а Мхитара так и не нашли.

26 сентября Сурена отправили на вертолёте в Ереван, и мы продолжили поиски Мхитара. Его имени не было ни в одном списке. На следующий день, 27 сентября, мы отправились в Иванян, к знакомому, так как оставаться в Аскеране было опасно. Мы все были в состоянии  неопределённости. Замесила тесто, чтобы испечь хлеб. Около полудня пришёл Давид и сказал, что нам нужно срочно уезжать, так как азербайджанцы уже установили пост возле гостиницы «Парос» на дороге в Степанакерт. Мы собрались и поехали на машинах одна за другой. Азербайджанцы остановили нас, а затем отпустили. В тот момент я ничего не чувствовала, кроме биения сердца.

С большим трудом мы добрались до Акари, и снова те же чувства и нарастающее сердцебиение. Поскольку мой муж был военнослужащим, я очень переживала; в голове крутилась тысяча мыслей.

С тяжёлыми переживаниями мы приехали в город Масис, где у нас был знакомый. На следующий день в больнице сообщили об ухудшении состояния Сурена. 30 сентября стал последним днём его жизни, а на сороковой день ДНК Мхитара также подтвердилась. К сожалению, чуда, которого мы все ждали, не произошло.

Обосновавшись в Бардзрашене, Айрияны сразу же взялись за дело, привыкнув полагаться только на свои силы. Как и в Арцахе, здесь они не останавливаются ни перед чем.

— Прожив несколько дней в Масисе, мы переехали в село Бардзрашен Арташатского района. Мы поселились в доме, который находился в ужасном состоянии, и прожили там всего два месяца. Затем мы нашли другой дом в том же селе и переехали, снова начав строительство. Сменили окна и двери, построили ванную комнату и туалет с нуля. В этом доме никто не жил 15 лет. Возможно, Бог знал, куда нас ведёт. Наши сыновья очень трудолюбивы, им не страшны никакие трудности. Возможно, поэтому Он снова подверг нас испытанию. Мы привели дом в порядок своими силами и живём здесь по сей день. Прослужив в Арцахе 20 лет, мой муж вернулся на службу, охраняя границу. Я работаю в психиатрической больнице Нубарашена. Очень хотела работать по специальности. Я ведь музыкант и около 14 лет проработала в детском саду в Аскеране. Меня соглашались принять на работу в разные детские сады Еревана, но из-за транспортных проблем я не могла долго работать. Мне хотелось быть ближе к дому и одновременно заботиться о своей маленькой дочери.

Меня хорошо приняли и в Нубарашенской больнице, персонал очень заботливый. Но хочу параллельно найти другую работу, потому что моя малышка уже ходит в детский сад.

После Арцаха, преодолевая психологические переживания, мы пытаемся снова жить. Мы те же люди: работаем на земле, собираем урожай и создаём блага. Сейчас подвал нашего дома полон консервов, заготовок на зиму. Я прошу у Бога только здоровья и мирного неба, чтобы мы могли работать и обеспечивать себя. Когда начались школьные каникулы, мои сыновья-близнецы ни дня не сидели без дела. Они устроились на птицефабрику в Советашене и на сэкономленные деньги купили школьную форму и письменные принадлежности, не причиняя нам никаких хлопот.

Я не жалуюсь. Уверена, что мы снова создадим все необходимое. Только раны от потери родных не зарастают. После потери Мхитара и Сурена в нашей большой и прекрасной семье всё изменилось. Мы скучаем по тем блаженным моментам, когда собирались вокруг старейшины нашего рода, Анжелы, и в семье Айриянов начинался музыкальный час: один бил в дуол, другие играли на пианино, каноне и гитаре, а остальные пели и танцевали.

Всё в прошлом. Каждую субботу и воскресенье мы навещаем могилы наших родных. Сурен покоится в Ераблуре, а Мхитар – на сельском кладбище, затем мы собираемся у Марии, чтобы разделить горе нашей родственницы, потерявшей мужа и сына.

Семья Айриян из восьми человек уже получила гражданство РА. Они намерены воспользоваться программой жилищной помощи, предоставляемой жителям Арцаха, и обзавестись собственным домом, не теряя надежды на коллективное возвращение в Арцах.

Карине БАХШИЯН

В 2022 году в селе Агорти Мартунинского района царило ликование. Ашот Аванесян из соседнего села Мушкапат открыл в Агорти первую техношколу «Мунк».

Дети этих сел, Мушкапата и Агорти, с их труднопроходимыми дорогами, стали первым поколением технарей, что стало важной частью мечты Ашота.

В дни депортации, когда каждый старался вывезти своё самое необходимое имущество, в машине Ашота было самое ценное для него: его семья и техника, подаренная «Мунку» – компьютеры и другие гаджеты. По словам Ашота, удалось вывезти 80 процентов имущества.

«В Ташире число арцахцев, переселённых «Мунком» и его командой, составляло около 1500 человек. В дальнейшем эта цифра начала колебаться, а из-за финансовых проблем было сложно содержать весь коллектив», – рассказывает Ашот.

Благодаря кое-как спасённому оборудованию Ашот поддерживал в себе дух и веру в возрождение техношколы.

«Мунк» никогда не был просто техношколой. Он был продолжением жизни, рождённым мечтой и идеей, создающей будущее для общин.

Боль от депортации пронзила всё, но не смогла сломить веру. «Самое главное для нас — дать детям образование. Чтобы они не только умели играть на компьютере, но и могли работать на международном рынке, получать достойную зарплату и жить в своих деревнях. Именно это и есть наша мечта — создать в каждом населённом пункте небольшую, но жизнеспособную технологическую среду, где образование и работа идут рука об руку», — говорит Ашот.

Открытие филиалов в Ташире, Ванадзоре и Капане стало не только новым начинанием, но и доказательством того, что идея не погибла с депортацией. Правда, сложные финансовые условия зачастую вынуждали откладывать некоторые программы, но даже в этих условиях более трёхсот детей получили возможность освоить программирование, робототехнику и другие технологические навыки.

Некоторые из них уже успешно интегрировались в рынок труда. «Я рад, что наши первые ученики уже имеют хорошую работу. Их работодатели довольны, и это отличный стимул для нас продолжать. Мы знаем, что если дать ребёнку правильное образование сегодня, завтра он принесёт стабильность и гордость своему селу. В этом и заключается главная миссия нашего «Мунка», — подчёркивает Ашот.

Но каждый день «Мунк» сталкивается с новыми вызовами. «Иногда мы просто спрашиваем сотрудников: «Есть ли у вас деньги на оплату коммунальных услуг?», — говорит Ашот, добавляя, что очень ценит преданность команды, но его огорчает, что много месяцев не может выдавать зарплату.

Ашот говорит, что больше всего он хочет обеспечить команде как минимум два года стабильности, возможность платить зарплату, чтобы учителя не только остались, но и самоотверженно строили будущее детей.

«Если мы найдём серьёзных единомышленников, мы сможем решить большинство наших проблем. Но и без этого мы не остановимся. «Мунк» должен жить, потому что он — продолжение мечты наших детей, ведь у детей, живущих в сельской местности, огромный потенциал, и этот потенциал нужно реализовать, чтобы сохранить село», — убеждён он.

Мариам Саргсян