С 27 по 29 февраля 1988 года власти Советского Азербайджана организовали и осуществили массовую резню армянского населения в городе Сумгаит, которая сопровождалась безудержной жестокостью: пытками, сожжением заживо и замертво, увечьями и изнасилованиями. 18 000 армян Сумгаита подверглись насилию просто за то, что были армянами. 27 февраля 1988 года стало еще одной кровавой страницей в истории армянского народа.

Рузанна Авагян впервые ощутила боль беженца в феврале 1988 года, когда в Сумгаите началось истребление и депортация армянского населения, и армяне, спасавшиеся от рук врага, вынуждены были уехать.

Рузанна рассказывает о событиях тех дней в Сумгаите:

— Я родилась и выросла в городе Сумгаит. Мои родители были уважаемыми людьми. Отец был инженером, мать работала бригадиром на одном из заводов. В то время я сама работала в профессиональном училище, параллельно училась в Казанском государственном университете.

20 февраля мы услышали, что в Арцахе началось большое движение. Мой дядя приехал в Сумгаит и рассказал, что начался сбор подписей, организуются митинги. Помню, как сестра сказала дяде, что нам, живущим в азербайджанских населенных пунктах, придется нелегко. Через несколько дней началось ужасное.

26 февраля азербайджанцы уже врывались в дома армян, избивая людей, а на следующий день начались масштабные митинги с требованием расправиться с армянами.

В тот день я болела и не вышла на работу. Сестра позвонила и попросила пойти с ней к стоматологу. Я согласилась, и мы пошли вместе. Когда мы уже вышли из кабинета врача, сестра сказала: «Нам в разные стороны, как ты пойдешь домой одна?» Я ответила: «Не волнуйся, я дойду». Я и представить не могла, что моя жизнь может быть в опасности в моем родном городе.

По дороге домой я вдруг услышала, как кто-то зовет меня по имени, но в азербайджанском варианте. Это был знакомый парень, его мать была русской, а отец — азербайджанец. Я подошла к нему. Парень прпросил не задавать вопросов и идти спокойно рядом. В этот момент я заметила большую толпу впереди. Они кричали, унижали армян. Прямо на моих глазах напали на армянина, который не успел спрятаться. Они безжалостно избили его.

Мы шли сквозь толпу, парень-азербайджанец проводил меня до дома и спас мне жизнь. 28 февраля к нам домой пришла девушка-коллега и сообщила, что у дирекции запросили списки армян, но наш директор не предоставил им мои данные. Коллега пришла предупредить меня, чтобы я не выходила на работу и вообще была осторожна.

Я проводила ее и вернулась домой. Отец был дома. Он каким-то образом добрался до дома, став свидетелем ужасных событий, происходивших в 3-м микрорайоне. Внезапно возле нашего дома остановился грузовик, в котором находилось, наверное, человек сто азербайджанцев. Они кричали, и мы слышали, как кто-то сказал, что армян в этом доме больше нет, они уехали. В этот момент мы услышали звуки у нашей двери. Потом мы узнали, что наш сосед снимал табличку с армянской фамилией с нашей двери.

Я помню как сегодня: отец стоит с бледным лицом, с топором в руке. Бабушка, мама и я уже поняли, что нас ждет. Я сказала отцу: как только они войдут, заруби меня сам. Он долго смотрел на меня и дрожащим голосом сказал: я не могу убить своего ребенка, но ты знаешь, что делать, и посмотрел в сторону балкона. Мы жили на 5-м этаже…

Я поняла отца и молча вышла на балкон. Я была готова спрыгнуть вниз, лишь бы не оказаться в руках врага. То, что я увидела с нашего балкона, было ужасно. Толпа, решив, что армян нет в нашем здании, перебралась к дому напротив. С балконов стали падать вещи. Я поняла, что они ворвались в дома армян и выкидывают их вещи. С ужасом я увидела, как они вытащили совершенно голую армянскую девушку и стали издеваться над ней. Ее звали Ольга…

Напоследок они посадили её на капот грузовика, связали верёвками, словно свадебную куклу, и уехали. Позже мы узнали, что её отвезли в 4-й район, подвергли групповому изнасилованию в чайной и сожгли сигаретами. Девушку спас русский офицер, проезжавший через этот район. Я не знаю, как закончилась её судьба. Таких случаев было очень много.

Толпа продолжала зверствовать на улицах. Наш азербайджанский сосед отвёл нас к себе домой и спрятал. Помню, как пришёл другой сосед-азербайджаней и предлагал сдать нас, уверяя, что мы состоятельные, и можем заплатить. Однако он не смог убедить нашего старого соседа, который защищал нас зубами.

А опасность росла: стали проверять и квартиры азербайджанцев. На следующий день мы с соседом пешком отправились в 45-й район, переодевшись, чтобы сесть на микроавтобус до Баку. Всю дорогу за нами следовали какая-то шпана. Вероятно, они подозревали, что мы армяне. Отец заранее предупредил меня, что мы будем идти раздельно, словно незнакомые люди. Даже если его, мою бабушку или мою мать убьют, я не должна была моргнуть глазом, иначе меня ждала бы ужасная участь.

К счастью, мы благополучно добрались и сели в автобус. Молодые люди, окружавшие нас, тоже сели в автобус и на протяжении всей поездки выкрикивали провокационные заявления, клеветали на армян, утверждая, что в Капане убивают азербайджанцев, и что им тоже следует убивать армян и мстить. Однако азербайджанский юноша упрекнул их, сказав, что это ложь. Сказал, что он приехал из Капана накануне, там ничего подобного не было.

Думаю, водитель догадался, что в машине армяне, но не произнес ни слова. Более того, он пытался как можно скорее выехать из Сумгаита, улицы которого были полны кровожадных азербайджанцев.

Мы добрались до Баку, где еще было спокойно. Три дня спустя мой отец вернулся в Сумгаит, чтобы найти свою сестру и братьев. Через несколько дней я тоже поехала туда. Было решено отправить делегацию в Москву на встречу с Горбачевым. Я тоже была в этой группе, и 8 марта наша делегация отправилась в Москву.

Конечно, нам не удалось встретиться с Горбачёвым. Его якобы не было в Москве. Нас встретил его заместитель, и мы вернулись безрезультатно, уже в Армению. Мои родители уехали в Арцах. Арцахское движение вышло из подполья. Они стали участниками Движения». В Ереване я присоединилась к голодовке, организованной возле Оперы. Именно в те дни мне исполнилось 20 лет. Через некоторое время я тоже уехала в Арцах и посвятила всю свою жизнь своему народу, защите прав беженцев.

Рузанна Авагян — очевидец преступлений, произошедших 27-29 февраля 1988 года в городе Сумгаит, всего в 20 км от Баку. Это факты, которые никогда не сотрутся из человеческой памяти, полные боли и крови.

Чудом выжившая женщина рассказывает

— Да, это был геноцид армян, совершенный самым жестоким и бесчеловечным образом, который не поддается человеческому разуму. Те дни навсегда останутся в нашей памяти, потому что эта боль стала неотъемлемой частью нас на протяжении 38 лет. Совершенные преступления так и не получили юридической оценки и фактически остались безнаказанными. Годами мы поднимали свой голос, чтобы восстановить справедливость и привлечь преступников к ответственности за содеянное. Однако мир оставался глух и нем как во время этих преступлений, так и во время войн в Арцахе и принудительной депортации 2023 года. К сожалению, мы потеряли всё.

После депортации из Сумгаита Рузанна Авагян создала семью в Арцахе (увы, её муж преждевременно скончался). Она мать двоих детей. До сентября 2023 года жила в выделенном ей секторе общежития Армянского государственного университета. Своими силами создавала условия для полноценной жизни своих детей.

Рузанна Авагян посвятила всю свою жизнь борьбе. Она была президентом НПО «Союз женщин-беженцев» в Арцахе. Организация объединила людей, ставших беженцами из различных населеннызх пунктов Азербайджанской ССР в 1988-1990 годах и нашедших убежище в Арцахе. Президент НПО постоянно выступала на различных площадках, рассказывая о проблемах и нуждах беженцев, важнейшей из которых была проблема обеспечения жильем. Сегодня, к сожалению, все армянское население Арцаха оказалось в таком же положении, и будущее по-прежнему неопределенно.

Карине БАХШИЯН

«Апараж»

За последние несколько дней произошел целый ряд важных событий, которые напоминают не столько подготовку к выборам, сколько намерение спрыгнуть с мчащегося под откос поезда.

После того, как Никол Пашинян признал публично, что никакой деблокады не будет, потому что Анкара и Баку отказываются продолжить дорогу Трампа через Нахиджеван и Армению, риторика властей резко изменилась. В частности, на днях Пашинян заявил, что установленный мир еще не состоялся, что договор не подписан — с намеком, что мир может и не получиться.

Кроме того, в международной прессе все чаще публикуются аналитические материалы, в которых четко говорится, что от партии Пашиняна после выборов ожидают проведения конституционного референдума, который фактически будет означать роспуск Третьей Республики Армения, без гарантий создания Четвертой. ЕС даже готов направить в Армению «мониториговую группу», которая не позволит партии Пашиняна «спрыгнуть с поезда».

Роспуск республики — безмерно тяжелое обязательство, даже для Никола Пашиняна, и не случайно парадигма изменилась. В частности, правительство неожиданно повысило пенсии на 10 тыс. драмов, хотя говорило, что денег нет, и оппоненты сразу же заявили, что Пашинян «подставил» таким образом следующее правительство. В воскресенье Пашинян присутствовал на литургии, где упоминалось имя Католикоса, после того, как выяснилось, что в заявлении Епископского собрания в Австрии отсутствует упоминание о наследии Церкви в Арцахе, хотя именно  оно стало причиной кампании Пашиняна против католикоса. 

Сегодня стало известно, что в азбуку для первоклассников вернется портрет Месропа Маштоца, который отсутствует в нынешних учебниках. Не исключено, что «запрет» с горы Арарат тоже будет снят. 

Но самое откровенное изменение парадигмы проявилось в уходе от Пашиняна его гражданской жены Анны Акопян, которой явно не хочется быть причастной к событиям, которые развернутся в Армении в течение ближайших трех месяцев.

Еще в январе 2018 года, когда Никол Пашинян начинал свой знаменитый марш из Гюмри в Ереван, говорили, что они с женой живут раздельно, и что Пашинян якобы обещал превратить Анну в королеву, если она поддержит его инициативу. Анна Акопян поддержала, для нее открылись самые дорогие и престижные ворота. Но с некоторых пор она ощутила неминуемую угрозу и решила отойти.                

А угроза присутствует при любом исходе выборов. Если Пашинян не «выиграет» выборы, его в лучшем случае ждет национальный трибунал. Если «выиграет», ему, возможно, придется стать «гробовщиком» Армении — с соответствующими последствиями. Есть и третий способ — эскалация незадолго до выборов с отменой обязательств по конституционному референдуму. Но этот способ легко может выйти из-под контроля. 

Уход Анны Акопян был расценен и как «освобождение» Пашиняна от обязательства защищать семью в сложный период. Однако наиболее реальным выглядит то, что Анна Акопян почувствовала, что цикл завершился, и позитивный сценарий наименее вероятен.