После пересечения Арени машин становится все меньше, бойкой негогда торговли на придорожных рынках нет. Продавщицы сидят сложа руки, «охраняя» фрукты и сухофрукты. В фуд-кортах карабахцев нет.
Чем ближе подъезжаем к Горису, тем все это становится заметнее. Таксист «вольготно» объезжает фуры с иранскими номерами, мимо нас проносится «Тойота» наблюдательной миссии ЕС с флагом, перед нами почти нет машины. Для человека, который жил в Карабахе, межгосударственная дорога М2 не может сделать ничего иного, кроме как создать впечатление, будто везет вас домой. Холодный воздух Саравана делает то же самое.
Как же изменилась дорога, став грустной и загадочной! Наш водитель говорит, что после 2020 и 2023 годов Горис первым ощутил на себе «все это», имея в виду пустоту. По его словам, было много предприятий, которые развивались в основном за счет карабахцев, которые обеспечивали жизнеспособность этой дороги. Когда мы останавливались выпить чашку кофе по дороге в Ереван, мы же обогащали горисцев, «провоцирую» я. Заправки, точки питания, хозяйственные магазины, добавляет он… Разговаривая на понятном нам диалекте, мы доезжаем до Гориса.
Теперь вся Армения стала приграничной зоной, — говорит один из наших пассажиров из Сюника. Карабахский вопрос русские «решили», теперь перешли к нам. Бедные люди (арцахцы). зачем в 2020 они поверили, вернулись, если предполагался такой конец, разве до этого мало пролили крови? Теперь оставили там могилы… Коридор… О каком коридоре речь? Карабахский коридор «открыли», теперь хотят открыть в Сюнике. Русские горой за Алиева. Россияне хотят взять «коридор» под свой контроль, а затем отдать его азербайджанцам, как они это сделали в Карабахе, говорит один из тех, кто в машине.
Я проехал из Ноемберяна в Горис за один день. Кохб, Киранц, Баганис… Остановка в Ереване, где не чувствуется, что вокруг есть и другие поселения. Доехав до Гориса, до трафарета, указывающего путь в Степанакерт, продолжать путь уже не можешь. Воистину, вся страна стала приграничной зоной.
Что тут странного, написал комментарий азербайджанец на Х: по соседству Азербайджан, понятно, что должна быть граница, понятно, что между странами должны быть разделительные линии. В принципе, человек не говорит ничего плохого, но мы-то знаем, что это за граница. Мы знаем, что это не граница между Бельгией и Нидерландами, а армяно-азербайджанская.
Мы все видели много кадров пограничной стены в Киранце, но когда проходишь мимо нее, подходишь ближе, то ощущение как в фильме Стивена Кинга, словно за тобой кто-то стоит. Возникает чувство не страха, а преследования. Колючая проволока проходит через огороды людей, — сказал водитель такси, — и мы поехали в Горис.
Сегодня в Горисе местная женщина спросила меня — «В Степанакерт ингда ездите?». Сначала она спутала меня с братом Гарика, потом, когда я сказал, что из Степанакерта, она задал мне этот вопрос. Я не ожидал такого вопроса в Горисе и было, мягко говоря, странно его услышать. В любом случае, Дай Бог, чтобы слова этой женщины сбылись.
Для меня Горис – самый красивый город Армении. Внешний вид, не говоря об архитектуре, чистота от центра до окраин. Можно бесконечно ходить по улицам, беспрепятственно переходить дорогу, не ожидая полчаса на светофоре, не слышать нервные гудки водителей, не страдать от жары, не дышать вонью мусорных баков, не слышать гудение штрих-кодов супермаркетов, не смотреть на неоновые огни, не видеть умирающие деревья (можете продолжить сами из того, что есть или нет в Ереване), и вообще не нужно делать альт-шифт, говорите свободно на карабахском диалекте.
У меня до сих пор нет официальных данных о том, сколько арцахцев осталось в Горисе и как здесь была устроена их жизнь в прошлом году, но живущие здесь местные жители и карабахцы говорят, что многие уехали. Кто-то в Ереван и соседние города и села, а кто-то в Россию.
В Горисе нет свободных домов, слишком мало. Я как-то нашел для наших родственников дом на продажу стоимостью 15 миллионов драмов, но не знаю, смогут ли они его купить. Скорее всего нет, говорит житель Гориса, родственники которого из Карабаха.
Многие уехали в Россию. Я вижу это в социальных сетях, по фотографиям в аэропорту. Это уже стало настолько обычным явлением, что я не говорю «вай», а оставляю комментарий «и ты тоже…» — говорит житель Карабаха в Горисе.
Честно говоря, мне здесь, в Горисе, хорошо, мы очень близки по духу, но работы нет, поэтому многие уезжают. Нас здесь хорошо понимают, никаких разговоров «вы сбежали, не воевали» нет, потому что они тоже видели то же, что и мы, они тоже ощутили запах пороха, — добавляет мой спутник и переводит тему на социальные проблемы. Я таксую в Яндексе, но это не моя работа, просто не могу сидеть без дела, ни отец, ни мать не могут найти работу, а за аренду дома приходится платить.
Горис во многом напоминает Степанакерт. Женщины в военной форме, офицеры, машины с армейскими номерами и Красным Крестом, магазины, открывающиеся в девять, небольшой рынок, запах свежего хлеба и салонов красоты, таксисты в ожидании клиентов, пожилые люди, сидящие в парке, дети, идущие в школу и детский сад, доступная природа и конечно же чистота. Короче говоря, спокойное и обычное утро повседневной жизни.
Я часто слышал от карабахцев об опасениях, что приближение к Карабаху может быть болезненным. Находиться в Горисе, видеть трафарет «Степанакерт», понимать, что осталось полтора часа, но не иметь возможности доехать до него. Как это пержить? Но лично для меня это было не так, наоборот, было что-то утешающее в близости.
Идея расселения арцахцев в Сюнике мне понравилась изначально, нравится и сейчас. По какой причине арцахцы покидают Сюник — от вблизости к границе или существуют социальные трудности?
Марут Ванян
