А машины «скорой помощи» спешили на помощь людям, пострадавшим от пожара

«Где же этот проклятый Акари?» — мрачно ворчали в машине, в которой я ехал в Горис утром 26 сентября. По дороге в Шуши шоссе ещё было свободно, хотя всё еще было множество грузовиков, груженных одеялами и разными вещами, но мы не знали, что ждет впереди. Когда мы приблизились к Акари, двигаться стало невозможно. Два метра вперед — остановка. Один меняет шины, другой заблудился, третий кого-то проклинает, четвёртый передаёт другому хлеб через окно, четвёртый ищет лекарства. Хаос.

Мне повезло, что меня в Горис меня вез хладнокровный военный.

«Я ничего подобного не видел даже в Первой Карабахской войне… Мы разбили витрины в аптеке… Ничего нет. Нет врачей… Облбольница… Ребята ушли, их больше нет… Айказов…», — раздается звонок из Степанакерта в нашей машине. Тишина. Снова два метра — и остановка.

Еще один звонок: «Люди горят и бегут, я никогда ничего подобного не видел… Склад бензина взорвался…»

Еще одна тишина: «Никого в живых не останется, я хорошо знаю ту воинскую часть. Это просто атомная бомба. Это большой чан, наполовину зарытый в землю», — объясняет военный, или напоминает сам себе. Затем анализирует. «Ожоги — это кошмар. Есть лекарство, похожее на спрей, его нужно немедленно применить», — говорит он. Но я видел, что в аптеках не было даже бинтов и ваты. «Почему они не обеспечили заправки топливом, чтобы люди не могли заправляться как обычно…», — указывает военный на ошибки, но уже слишком поздно.

Мы ещё не добрались до Акари. Темно и идёт дождь. Мы слышим крики. Молодой человек светит фонариком на пробку своим телефоном и кричит: «Дайте дорогу, отойдите чуть назад…» Но как преодолеть пробку, растянувшуюся на десятки километров? А в машине скорой помощи раненые с ожогами.

Несколько дней спустя в Facebook началось скандал: «И Эдвин? И Роланд? И сын Кристины?…»

Марут Ванян